Овидий произведения. Биография овидия. Метаморфозы и Фасты
Публий Овидий Назон родился в 47 г. до н.э. в городе Сульмоне. Он происходил из зажиточного всаднического рода. Надежды отца сделать его государственным чиновником очень рано потерпели крушение, так как молодой
Овидий скоро убедился в своей полной негодности для судейских и административных должностей, которые он пытался занимать.
В самые молодые годы он почувствовал в себе призвание поэта, что и заставило его тоже с самой ранней юности войти в круг тогдашних виднейших поэтов Рима – Тибулла, Проперция и даже Горация, несмотря на разницу с последними в возрасте. Посещение риторских школ в Риме рано приучило его к изощренному риторичесски-декламационному стилю, элементы которого заметны даже в его позднейших произведениях. В ранней же молодости Овидий предпринял путешествие в Грецию и Малую Азию, которое в его время считалось необходимым для всякого образованного римлянина, особенно поэта.
Будучи обеспеченным человеком и свободным от государственной службы, Овидий вел в Риме легкомысленный образ жизни, а обладая блестящим талантом стихотворца, он часто вводил и в свою поэзию легкомысленные образы и мотивы, несомненно, вступая в антагонизм с политикой Августа, мечтавшего возродить древние и суровые римские добродетели. Отрицательное влияние
Овидия на римское общество в этом смысле было настолько велико, что в 8 г.
Август дал распоряжение об его высылке из Рима в крайнюю северо-восточную местность империи, а именно в город Томы. Поэт в скорбных тонах изображал свою последнюю ночь в Риме, полную слез и стенаний, свое прощание с женой и слугами, а в дальнейшем – длинное и опасное плавание, во время которого корабль Овидия чуть не погиб от бури.
Нечего и говорить о том, что утонченный и избалованный поэт только с величайшим насилием над собой мог покинуть столичную обстановку и попасть к полудиким сарматам, в страну, климат которой переносил Овидий с большим трудом. В письмах из ссылки к жене, друзьям и к самому Августу он часто просит о помиловании, унижаясь иной раз до полной потери собственного достоинства. Однако и Август и его преемник Тиберий оставались глухими к его просьбам; и Овидий, пробыв в ссылке около десяти лет, умер в 18 г. вдали от Рима и его блестящей культуры.
Часто дебатировался вопрос о конкретных причинах ссылки Овидия. Вопрос этот, однако, совершенно неразрешим, так как единственным материалом для его решения являются только некоторые намеки, содержащиеся в произведениях самого Овидия.
Первый период творчества Овидия занимает время приблизительно до 2 г. и посвящен исключительно любовной элегии.
Общий характер любовной элегии Овидия отличается по своему содержанию легкомысленной и безыдейной тематикой, а по своему стилю – отрывом от описания реальных чувств поэта к реальным возлюбленным; этот реализм заменяется красивой и пространной декламацией с широким использованием школьных риторических приемов.
«Песни любви» являются первым произведением Овидия в этом роде. Здесь восхваляется некая Коринна, скорее просто условно-поэтический образ, в отношении которого поэт и создает свои обширные риторические декламации.
Тематика этих элегий – описание разнообразных любовных переживаний и любовных похождений. Сам поэт, по-видимому, не испытывал большого удовлетворения от своей достаточно пустой, а иной раз даже и непристойной любовной лирики. В элегии 3, 15 Овидий, признавая за собой большие заслуги и право на популярность в потомстве, все же прощается со своей слишком легкой музой и высказывает намерение перейти к более серьезной поэзии, даже к трагедии.
«Героини», или «Посланий», состоят из 15 посланий мифологических героинь к своим возлюбленным и 3 посланий героев с ответами на них героинь.
«Героини» сходны с предыдущим сборником Овидия в том отношении, что и здесь риторика любовного языка на первом плане. Однако бросается в глаза и большое различие стихотворений в обоих сборниках. «Песни любви» – произведение достаточно бессодержательное; напротив, «Героини» полны глубокого психологического содержания, и риторика используется здесь по преимуществу в целях психологического анализа. Разумеется, некоторый риторический схематизм все же остается. Но он здесь весьма разнообразен и часто отличается живыми человеческими чертами.
Овидию принадлежат еще три произведения, связанные с тематикой любви:
«Медикаменты для женского лица», «Наука любви» и «Средства от любви». Все эти произведения Овидия трактуют не столько о любви, сколько разных любовных приключениях и предполагают весьма сомнительную нравственность тех, для кого даются все эти советы. Однако тщательное изучение этих трактатов обнаруживает в них такие черты, которые заставляют нас считать эти трактаты недюжинными произведениями римской литературы. Автор часто обнаруживает большое знание жизни. Сам не желая того, Овидий жесточайшим образом разоблачает растущее нравственное падение римского общества, его погружение в беспринципное приключенчество и отсутствие в нем твердых устоев. Наконец, анализ последних двух произведений открывает склонность поэта к изображению картин природы и к использованию мифологических материалов, обнаруживает высокую технику стиха, доходящего до большой легкости, игривости и непринужденности.
Все это иной раз доже заслоняло собой у Овидия его фривольную трактовку любви и придавало ей некоторого рода романтический оттенок. Этим можно объяснить популярность Овидия во все времена, и притом даже в средние века, когда он породил немаловажную подражательную литературу и явился наставником, например, знаменитых провансальских трубадуров.
Второй период творчества Овидия – это первые годы н.э. до ссылки поэта.
Творчество Овидия отмечено существенно новыми чертами, поскольку он пытается здесь восхвалять растущую империю, не пренебрегая никакой лестью в отношении Цезаря и Августа и возвеличения римской старины. Можно прямо сказать, что удается ему это довольно плохо. Однако прежняя любовная тематика, продолжая играть огромную роль, уже не является единственной и подчиняется теперь как новой тематике, так и новой художественной методологии.
«Метаморфозы» являются главным произведениям этого периода. Здесь поэт использовал популярный в эллинистической литературе жанр «превращения». Но вместо небольших сборников мифов о таких превращениях и вместо эскизных набросков этих последних, которые мы находим в предыдущей литературе,
Овидий создает огромное произведение, содержащее около 250 более или менее разработанных превращений, располагая их по преимуществу в хронологическом порядке и разрабатывая каждый такой миф в виде изящного эпиллия.
«Метаморфозы» не дошли до нас в окончательно обработанном виде, так как
Овидий перед своим отправлением в ссылку в порыве отчаяния сжег рукопись, над которой он в то время работал. Произведение это сохранилось только потому, что некоторые списки его были у друзей поэта, которые смогли впоследствии восстановить его как целое.
Сюжет «Метаморфоз» есть не что иное, как вся античная мифология, изложенная систематически и по возможности хронологически, насколько в те времена вообще представляли себе хронологию мифа.
Историческая основа «Метаморфоз» ясна. Овидия хотел дать систематическое изложение всей античной мифологии, расположив ее по тем периодам, которые тогда представлялись волне реальными. Из необозримого множества античных мифов Овидия выбирает мифы превращениями. Превращение является глубочайшей основой всякой первобытной мифологии. Но Овидия далеко не столь наивный рассказчик античных мифов, чтобы мотив превращения имел для него какое- нибудь случайное или непосредственное значение. Все эти бесконечные превращения, которым посвящены «Метаморфозы», возникающие на каждом шагу и образующие собой трудно обозримое нагромождение, не продиктованы ли такими же бесконечными превратностями судьбы, которыми было полна римская история времен Овидия и от которых у него оставалось неизгладимое впечатление. С большой достоверностью можно допустить, что именно эта беспокойная и тревожная настроенность поэта, не видевшего нигде твердой точки опоры, заставила его и в области мифологии изображать по преимуществу разного рода превратности жизни, что принимало форму первобытного превращения.
Идеология «Метаморфоз» достаточно сложна. Несомненно, во времена Овидия цивилизованная часть римского общества уже не могла верить в мифологию. Но эта в общем правильная оценка отношения Овидия к мифологии нуждается, однако, в существенной детализации. Несмотря на свой скептицизм, Овидия искреннейшим образом любит свою мифологию, она доставляет ему глубочайшую радость.
Коме любви к своим богам и героям, Овидий еще испытывает какое-то чувство добродушной снисходительности к ним. Он как бы считает их своими братьями и охотно прощает им все их недостатки. Даже и само теоретическое отношение к мифам у Овидия отнюдь нельзя характеризовать как просто отрицательное.
Жанры, использованные в «Метаморфозах», так же разнообразны, как и в любом большом произведении эллинистически-римской литературы. Они создают впечатление известной пестроты, но пестрота эта римская, т. е. ее пронизывает единый пафос. Написанные гекзаметрами и использующие многочисленные эпические приемы, «Метаморфозы», несомненно, являются прежде всего произведением эпическим.
Однако лирика не могла не быть представленной в «Метаморфозах» в самых широких размерах уже потому, что большинство рассказов дается здесь на любовную тему и не чуждается никаких интимностей. Не слабее того представлен драматизм. Медею, конечно, трудно было изобразить без драматических приемов. Можно говорить также и о драматизме таких образов, как Фаэтон, Ниоба, Геркулес, Гекуба и Полиместор, Орфей и Эвридика и многих других.
Образцом эпистолярного жанра является письмо Библиды к своему возлюбленному
Кавну. Представлены у Овидия и такие типично эллинистические жанры, как, например, идиллия в изображении первобытных времен, а также и в известном рассказе о Филемоне и Бавкиде, или любовная элегия в рассказе о Циклопе и
Галатее.
Нередко пользуется Овидий и жанром этиологического мифа. Любимый в античной литературе жанр описания художественного произведения, так называемый экфрасис, тоже имеет место в «Метаморфозах». Не чужд Овидию и жанр серенады и эпитафия. Наконец, каждый рассказ из «Метаморфоз» представляет собой небольшое и закругленное целое со всеми признаками эллинистического эпиллия.
Несмотря на это обилие жанров и на все множество рассказав в том или другом жанре, «Метаморфозы» задуманы как единое и цельное произведение, что опять- таки соответствует эллинисстически-римской тенденции соединять универсальное и дробно-индивидуальное. «Метаморфозы» вовсе не являются какой-то хрестоматией, содержащей отдельные рассказы. Все рассказы здесь обязательно объединяются тем или иным способом, иной раз, правда, совершенно внешним.
Художественный стиль Овидия имеет своим назначением дать фантастическую мифологию в качестве самостоятельно предмета изображения, т.е. превратить ее в некоторого рода эстетическую самоцель. Необходимо прибавить и то, что у Овидия вовсе нет никакого собственного мифологического творчества.
Мифологическая канва передаваемых им мифов принадлежит не ему, а есть только старинное достояние греко-римской культуры. Сам же Овидий только выбирает разного рода детали, углубляя их психологически, эстетически или философски.
Художественный стиль «Метаморфоз» есть в то же самое время и стиль реалистический, потому что вся их мифология насквозь пронизана чертами реализма, часто доходящего до бытовизма, и притом даже в современном Овидию римском духе.
Одним из самых существенных моментов художественного стиля «Метаморфоз» является отражение в нем современного Овидию изобразительного пластического и живописного искусства. В связи с живописными элементами художественного стиля Овидия необходимо отметить его большую склонность к тончайшему восприятию цветов и красок.
Широко представлены пластические элементы художественного стиля Овидия.
Глаз поэта всюду видит какое-нибудь движение, и опять-таки преимущественно живого тела. Эта пластика часто воплощается в целой картине, с резко очерченными контурами, то красивой, то отталкивающей.
Может быть, самой главной чертой художественного стиля Овидия является его пестрота, но не в смысле какой-нибудь бессвязности и неслаженности изображаемых предметов, но пестрота принципиальная, специфическая.
Прежде всего бросается в глаза причудливая изломанность сюжетной линии произведения. В пределах сюжета отдельные его части разрабатываются совершенно прихотливо: излагается начало мифа, и нет его конца, или разрабатывается конец мифа, а об его начале только глухо упоминается. То есть миф излагается слишком подробно или, наоборот, слишком кратко. Отсюда получается почти полное отсутствие существенного единства произведения, хотя формально поэт неизменно старается путем раздельных искусственных приемов как-нибудь связать в одно целое отдельные его части. Трудно установить, где кончается мифология и начинается история, отделить ученость от художественного творчества и определить, где греческий стиль мифологии и где римский. Правда, три заключительные книги произведения отличаются от прочих и своим прозаизмом и своим римским характером.
Стилистическая пестрота сказывается также и в смешении мифологии с реализмом и даже с натурализмом. «Метаморфозы» пестрят бесконечно разнообразными психологическими типами, положениями и переживаниями. Здесь и легкомысленные и морально высокие люди; пылкие и страстные натуры чередуются с холодными и бесстрастными, благочестивые люди – с безбожниками, богатыри – с людьми немощными. Здесь цари и герои, пастухи и ремесленники, самоотверженные воины и политики, основатели городов, пророки, художники, философы, аллегорические страшилища; любовь, ревность, зависть, дерзание, подвиг и ничтожество, зверство и невинность, жадность, самопожертвование, эстетический восторг, трагедия, фарс и безумие.
Действие разыгрывается здесь и на широкой земле с ее полями, лесами и горами, и на высоком, светлом Олимпе, на море и в темном подземном мире. И все это белое, черное, розовое, красное, зеленое, голубое, шафранное.
Пестрота эллинистически-римского художественного стиля достигаем в
«Метаморфозах» своей кульминации.
Одновременно с «Метаморфозами» Овидий писал еще и «Фасты». Это – месяцеслов с разными легендами и мифами, связанными с теми или другими числами каждого месяца. До нас дошли только первые шесть месяцев. Не говоря уже о том, что само это произведение посвящено императору Августу, оно пронизано еще большим раболепством, чем «Метаморфозы». По обширности, обстоятельности и поэтичности изложения «Фасты» Овидия являются непревзойденным произведением из подобного рода литературы.
На протяжении третьего периода творчества блеск художественного таланта
Овидия, легкость его рассказов, утонченность и изощренность его художественного стиля не могли не померкнуть из-за ссылки поэта, когда вместо блестящей жизни в столице он оказался в самой отдаленной части империи, среди полудиких варваров, не знакомых не только со столичной обстановкой, но даже и с латинским языком. Главными произведениями этого периода являются у Овидия «Скорбные песни» и «Письма с Понта». Первое из указанных произведений состоит из пяти книг элегических двустиший. Из первой книги особенной известностью пользуются элегии 2 и 4, где содержится описание бури во время плавания Овидия на место своей ссылки, и элегия 3 с описанием прощальной ночи в Риме. Все эти элегии Овидия резко отличаются от его предыдущих произведений искренностью тона, глубоким душевным страданием, чувством безвыходности и катастрофы, сердечными излияниями.
Остальные элегии первой книги обращены к римским друзьям и к жене и содержат горькие сетования на свою судьбу.
Вторая книга – сплошное жалобное моление к Августу о помиловании. Последние три книги посвящены тяжелым размышлениям о собственной судьбе в изгнании, просьбам о помиловании, обращениям к друзьям и жене за помощью и некоторым мыслям о своем прошлом и своем творчестве. Обычно отмечается элегия (6,
10), посвященная автобиографии поэта, откуда мы узнали о месте его рождения, об отце, брате, об его трех браках, дочери. О ранней склонности к поэтическому творчеству и нерасположенности к служебным занятиям.
К последнему периоду творчества Овидия относятся также произведения «Ибис»,
«рыбная ловля» и «Орешник» – произведения либо малоинтересные в истороко- литературном отношении, либо незаконченные, либо сомнительные в смысле авторства Овидия. Однако, давая общую характеристику последнего периода творчества Овидия, нельзя быть строгим к поэту за однообразие тона его произведений и слишком частые просьбы о помиловании.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта
http://base.ed.ru
Выдающийся римский поэт Овидий (полное имя - Публий Овидий Назон) родился в средней Италии, в городе Сульмон в 43 г. до н. э. Об этом он сам рассказал в автобиографии. Овидий был потомком рода, относящегося к сословию всадников. Рос в богатой семье и получил благодаря стараниям отца замечательное образование.
Жившего в Риме и проходившего обучение у самых знаменитых наставников Овидия, тем не менее, не интересовало ораторское искусство; в то же время увлеченность поэзией прослеживалась еще в ранней юности. Даже когда ему надлежало написать что-то прозой, получались стихи. Выполняя волю отца, Овидий стал государственным служащим, но карьера его закончилась где-то на низших должностях, после чего будущий выдающийся литератор оставил ее и занимался только поэзией, благо, финансовое положение позволяло не заботиться о хлебе насущном. Образование Овидий получал не только Риме, но и в Афинах, в Сицилии и Малой Азии; накопленный опыт лег в основу его литературных произведений. Овидию не пришлось долго ожидать благосклонности публики, известность пришла к нему сразу, а многие знаменитые поэты, в частности, Проперций и Гораций , стали его добрыми друзьями.
Самые первые из своих сочинений Овидий сжег, а затем явил общественности так называемые «Героиды» (послания любовного содержания, адресованные женщинами героической эпохи любимым мужчинам) и любовные элегии. Три книги любовных элегий, состоящие из 49 стихотворений, дошли до сегодняшнего времени. Эти сочинения прославили его, но еще больший фурор произвела поэма «Наука о любви» в трех книгах, посвященная любовным, в том числе плотским, взаимоотношениям полов. Нескромность содержания сочеталась с выдающимися художественными достоинствами, свидетельствующими о зрелости мастерства художника. Вслед за ней последовала также не чуждая натурализма поэма «Лекарство от любви».
В конце 8 г. н. э. произошло событие, которое предопределило всю дальнейшую биографию Овидия: он был сослан императором Августом в город Томы на побережье Черного моря (современная Румыния). Причины немилости неизвестны. Овидий сам упоминал о недовольстве стихами и некоем поступке, туманно говорил об ошибке.
Как бы там ни было, именно новое положение Овидия обусловило перелом в его творчестве, показало поэта совершенно с другой стороны, пребывающего в другом настроении. Еще в дороге Овидий начал писать «Скорбные элегии», ставшие новым жанром в национальной поэзии, т.к. элегии ранее были связаны исключительно с любовной тематикой. Эти сочинения проникнуты переживаниями и скорбью; часть из них обращена к Августу с надеждой на перемену участи. Затем им были написаны «Понтийские письма».
Во время нахождения Овидия в ссылке увидело свет его самое знаменитое произведение, вошедшее в сокровищницу античной культуры, - поэма «Метаморфозы». Строго говоря, она была написана в Риме, но неожиданный отъезд спровоцировал автора на уничтожение рукописи, благо, с нее сохранилось несколько списков. Овидий, живя в Томах, переработал и дополнил сочинение до того вида, в котором оно известно сейчас. Поэма, во многом основанная на мифологии, фольклоре, включает в себя 250 сюжетов, в которых рассказывается о разнообразных превращениях живых существ в камни, растения, предметы и т.п. Это произведение всегда было очень популярным, на другие языки его начали переводить очень давно.
Еще одним крупным (не только с точки зрения размера, но и значения) произведением являются «Фасты» - своеобразный календарь, в котором Овидий объясняет содержание священных римских дней и праздников. До сегодняшнего дня сохранилось только 6 книг, обрисовывающих события первого полугодия.
Смерть Овидия ознаменовала окончание золотого века римской поэзии. Его творчество - уникальное явление в мировой литературе. По степени влияния на европейское искусство с «Метаморфозами» не может сравниться ни одно из произведений эпохи античности. Эту поэму считали любимой многие выдающиеся люди, например, Гёте , Монтень и др. Пушкин давал творчеству Овидия чрезвычайно высокую оценку.
Скончался последний знаменитый поэт августовского века около 18 г. нашей эры.
Содержание статьи
ОВИДИЙ, ПУБЛИЙ ОВИДИЙ НАЗОН (Publius Ovidius Naso) (43 до н.э. – 17 или 18 н.э.), римский поэт, оказавший сильнейшее воздействие на европейскую литературу от Средних веков до наших дней. Овидий родился в г.Сульмон в Апеннинах (ныне Сульмона, примерно 140 км к востоку от Рима), в богатой провинциальной семье. Овидий с братом, который был на год старше, вместе учились в Риме. Смерть брата, постигшая его в возрасте двадцати лет, произвела на Овидия сильнейшее впечатление. Овидий проявил незаурядные способности в области риторики и занялся было политикой, однако страсть к стихам одержала верх, и вскоре Овидий стал членом кружка аристократа Марка Валерия Мессалы. Вергилия ему довелось увидеть лишь однажды, он присутствовал на чтении Горацием его стихов, был знаком с Проперцием и Тибуллом и многими другими поэтами. Завершив свое образование в Афинах, Овидий совершил путешествие по восточному Средиземноморью, в котором его сопровождал поэт Эмилий Макр, а затем, проведя несколько месяцев на Сицилии, вернулся в Рим , где вошел в высокосветское общество. Два первых брака Овидия закончились разводом (вероятно, во втором у него родилась дочь), третий не смогло разрушить даже изгнание.
В 8 н.э. император Август внезапно отправил поэта в ссылку в Томы (совр. Констанца). Для изгнания было две причины – «оскорбление и ошибка». Оскорбление, несомненно, следует усматривать в аморальном легкомыслии написанной Овидием поэмы Искусство любви (Ars amatoria ). Эта тщательно отделанная безделка появилась примерно восемью годами ранее, что по несчастью совпало со скандалом, разразившимся из-за супружеской неверности дочери императора Юлии. Однако гнев Августа (который уже давно вел борьбу с распущенностью) разразился лишь теперь, когда в подобную историю оказалась вовлечена дочь Юлии, Юлия Младшая. В чем состояла «ошибка» поэта, остается загадкой. Здесь Овидий ограничивается лишь намеком. Он случайно оказался свидетелем чего-то недозволенного (и, вероятно, об этом не донес). Одни исследователи (их большинство) полагают, что Овидий играл роль доверенного лица в любовной связи Юлии, другие считают, что он был в курсе династических интриг с целью лишить Тиберия , сына императрицы Ливии от предыдущего брака, прав престолонаследника.
Овидий находился на острове Эльба, когда обрушилась беда. Если какой-то суд и имел место, то проводился он в тайне. Имущество поэта не было конфисковано, и его горячо любимая супруга против воли осталась в Риме, чтобы хлопотать о помиловании. Вера в преданность жены и постепенно угасавшие надежды на императорскую милость служили Овидию единственным утешением в Томах, захудалом укреплении, основанном греками на рубежах варварского мира. После смерти Августа, последовавшей в 14, надежды Овидия вновь ненадолго ожили, однако никакого отклика у преемника императора, Тиберия, к племяннику и приемному сыну которого Германику он обращался с ходатайством, поэт не нашел. Намереваясь посвятить последнему свои Фасты , Овидий даже принялся приводить поэму в порядок. Под конец жизни Овидий смирился с судьбой.
Любовная поэзия.
За исключением Метаморфоз и Галиевтики (фрагментарный и, возможно, подложный трактат о морском рыболовстве), написанных гекзаметром, все остальные произведения Овидия сложены элегическим дистихом, представляющим собой чередование строки гекзаметра и пентаметра. Эти стихи изящны и даже блестящи, хотя в целом производят несколько монотонное впечатление. Данный размер великолепно подходит как для шуток, так и для любовных переживаний, способен он и к передаче риторически форсированных чувств. Любовные элегии (Amores ) первоначально вышли в пяти книгах, но ок. 1 до н.э. Овидий переиздал их в трех книгах, и именно в этом виде они дошли до нас. Основная часть этих стихотворений посвящена любви. В соответствии с римской традицией, эти стихи развивают или варьируют сюжетные ходы новой греческой комедии и ее латинских продолжателей (Плавта, Теренция и др.). Большинство исследователей полагают, что Коринна – вымышленный персонаж . Героини (Heroides ) представляют собой жалобы мифических героинь на покинувших их или изменивших им возлюбленных. Здесь обнаруживаются черты сходства с некоторыми монологами греческой трагедии, а также влияние римских риторических школ. Изобретательность в игре оттенками и аллюзиями, по-видимому, ценилась римской аудиторией. Первые пятнадцать стихотворений Героинь появились к 1 до н.э. Стилистические особенности последних шести указывают на их более позднее происхождение. Эти последние шесть элегий соединены попарно: ответ героини приложен к посланию героя. Они нисколько не уступают более ранним посланиям, а возникающие внутри пары коллизии делают их еще интереснее. Средства для ухода за женским лицом (Medicamina faciei femineae ), стихотворный учебник косметики, вероятно, задумывался писавшим о любви автором как пародия на распространившийся в ту пору жанр поэтических трактатов на любую тему. Вскоре за Героинями была создана поэма Искусство любви (Ars amatoria ) в трех песнях. Поэма представляет собой настоящую комедию нравов в форме составленного Учителем любви руководства по ухаживанию, где рассказано о том, как отыскать любовницу и как ее удержать, а также даются аналогичные советы девушкам. Поскольку здесь имелись в виду исключительно дамы полусвета, впоследствии Овидий мог ссылаться на то формально оправдывающее его обстоятельство, что он отнюдь не поощрял супружеской неверности. Искусство любви с дополняющим его Лекарством от любви (Remedia amoris ) является самым блестящим, а также наиболее прославленным в Новое время творением Овидия.
Метаморфозы и Фасты.
Шедевром Овидия стала поэма Метаморфозы , написанная гекзаметром, традиционным размером эпической поэзии. В 15 песнях Метаморфоз (Metamorphoses ) повествуется о различного рода мифических превращениях, начиная с создания мира из хаоса и вплоть до апофеоза Юлия Цезаря, душа которого, согласно распространенному поверью, переселилась в комету, появление которой совпало с погребальными играми в его честь. Поскольку метаморфозы так или иначе входят в большинство греческих мифов, поэма превратилась в свод греческой мифологии, а в последней своей трети она излагает греческие и римские исторические легенды. В самом начале автор обещает соблюдать хронологический порядок и по мере возможности держит слово. Отдельные истории соединяются друг с другом хитроумными переходами, т.ч. складывается образ единого мира фантазии, подчиненного собственной логике воображения. Сознавая, что однообразия следует избегать любой ценой, Овидий свободно меняет интонацию и способ изложения. Мы встречаемся здесь с романтикой и фарсом, величием и ужасом, приподнятостью чувств и жутью, риторическими пассажами и полемикой, интересом к старине и патриотизмом.
До своего изгнания Овидий завершил Метаморфозы , но не успел их отредактировать. Он написал также поэму Фасты (Fasti ) в 6 песнях, посвященную римским древностям и легендам, связанным с датами римского календаря (поэма охватывает месяцы с января по июнь), который незадолго до этого был реформирован Юлием Цезарем и с пояснениями выставлен во многих местах. Возможно, важность Фастов как источника по римским религиозным обычаям преувеличивается, поскольку эти сведения в основном содержатся и в других источниках, однако нет сомнения в том, что под поэтическим пером этот довольно-таки сухой предмет становится живым и привлекательным. Фасты , как и Метаморфозы , в значительной степени проникнуты духом александрийского ученого и поэта 3 в. до н.э. Каллимаха.
Произведения, написанные в ссылке.
В изгнании Овидий написал Скорбные элегии (Tristia ) и Письма с Понта (Ex Ponto libri ).Он рисует подробную и живую картину своих бед, но лишь краешком глаза позволяет нам взглянуть на жизнь и обычаи обитателей этой пограничной крепости. Эти книги написаны главным образом для того, чтобы напомнить о судьбе их автора и вызвать к нему общее сочувствие, что могло бы способствовать его возвращению. Поэтому в Скорбных элегиях и Письмах с Понта постоянно варьируется одна и та же тема, куда подчас вплетается лесть императору. Вторая книга Скорбных элегий не столь подобострастна: вся она является длинной апологией, более проникновенной, чем ловкой, тех поступков, которые могли послужить причиной изгнания. Поэма Ибис (Ibis ) – поношение какого-то недруга поэта в Риме. Кто это, столь же неясно, как и в случае Коринны. Первую часть проклятия отличает красноречие, вторая уснащена сложными мифологическими аллюзиями. Среди утраченных произведений наиболее примечательна трагедия Медея , которую превозносили Квинтилиан и Тацит.
Влияние.
Мало кто из поэтов сравнится с Овидием по влиянию на потомков. Мода на Овидия впервые возникла в ходе Возрождения 11–12 вв., в эпоху, которую окрестили Aetas Ovidiana («веком Овидия»). Поэты, выходившие из школ при соборах, подражали Овидию и в придворных поэмах, посвященных прекрасным дамам, и в поэтических посланиях друзьям, но также и в стихотворных переложениях Библии. К примеру, он был любимым поэтом плодовитого Бальдерика (1046–1130), настоятеля Бургульского монастыря, а также бродячих студентов и менестрелей 12 в. Кое-кто прибегал к хитроумнейшим ходам, чтобы навязать Овидию высоконравственные цели, и благодатным полем для столь близких Средневековью аллегорических истолкований оказались прежде всего Метаморфозы . Однако подчас воодушевление заходило слишком далеко, и в числе еретиков, восходивших в Париже на костер, были и такие, кто утверждал, что «Господь вещал через Овидия точно так же, как и через Августина». Лишь на Вергилия Данте ссылается чаще, чем на Овидия, и он же – самый упоминаемый автор у Чосера, имевшего рукопись Метаморфоз , которые были незаменимым источником сведений по мифологии до тех пор, пока Боккаччо и другие авторы не составили компиляции по мифологии. В эпоху Возрождения Овидий вновь вошел в моду. Петрарка и Боккаччо просто напоены им, так же как и Монтень, и поэты Плеяды во Франции, и великие писатели Испании и Португалии. Шекспир, знакомый с Метаморфозами по стихотворному английскому переводу Артура Голдинга, много заимствовал отсюда, в частности излагая историю Пирама и Фисбы, вставленную в Сон в летнюю ночь , и сочиняя заклинания Просперо в Буре . Самодостаточный элегический дистих Овидия повлиял на завершенное А.Попом развитие английского героического дистиха, в первую очередь, быть может, благодаря сделанному Кристофером Марло точному, строка в строку, переводу Любовных элегий (1597). Мильтон также многим обязан Овидию, в особенности в своих описаниях (ср. Нарцисс в Метаморфозах III 413–436 и Ева в Потерянном Рае IV 457–469).
После Мильтона и Мольера, после перевода Метаморфоз , вышедшего в 1717 (Драйден и др.), интерес к Овидию начал угасать. Романы доставляли читателю более занимательные сюжеты, по вопросам мифологии куда легче было обратиться к справочнику, и даже в области эротики появились более возбуждающие сочинения. Пуритане осуждали Овидия за безнравственность, романтикам не нравилась его жизненная позиция. Овидий уступил место Вергилию, потом на смену латинским авторам пришли греческие, и, наконец, предпочтение было отдано современной литературе.
Овидий (полное имя Публий Овидий Назон, Ovidius Naso) (43 до н. э. - ок. 18 н. э.) - римский поэт. Любовные элегии, послания; проникнутые юмором и иронией дидактические поэмы «Наука любви», «Средства от любви». Мифологический эпос «Метаморфозы» (о «превращениях» людей и богов в животных, созвездия и пр.) и «Фасты» (о римских религиозных праздниках). В конце жизни, находясь в изгнании, написал «Скорбные элегии» и «Письма с Понта».
Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного.
Публий Овидий Назон
Культивируя индивидуалистическую, главным образом эротическую, поэзию, Овидий в ранних поэмах «Наука любви» и «Средства от любви» давал наставления в области любовных отношений, вводил сценки из римской жизни. Переход к большим произведениям в духе эллинистической «учёной» поэзии отмечен созданием поэмы «Метаморфозы» (русский перевод 1874 - 1876), которая задумана как эпос и содержит около 250 мифологических и фольклорных сказаний о превращениях людей в животных, растения, созвездия и даже в камни. В последний период жизни Овидием были написаны «Скорбные элегии» и «Понтийские послания».
В конце 8 н. э. поэт был сослан Августом в город Томы (ныне порт Констанца в Румынии), где и умер. В ссылке он создал новый жанр римской поэзии - субъективную элегию, не связанную с любовной темой. Овидия высоко ценил русский поэт Александр Сергеевич Пушкин, интерес к поэту-изгнаннику сказался в стихотворении «В стране, где Юлией венчанный», «К Овидию», в поэме «Цыганы».
О чем не знают, того не желают.
Публий Овидий Назон
Сочинения:
- Opera, ed. R. Ehwald, V. Levy, t. 1 - 3, Lipsiae, 1915 - 32;
- Carmina selecta, M., 1946;
- в рус. пер. - Баллады-послания, М., 1913;
- Метаморфозы, [вступ. ст. А. Белецкого], [М,], 1937;
- Любовные элегии, [вступ. ст. и пер. С. Шервинского], М., 1963;
- Элегии и малые поэмы, М., 1973.
Литература:
- Тронский И. М., История античной литературы, 3 изд., Л., 1957;
- История римской литературы, т. 1, М., 1959;
- Fräncel Н., Ovid. A poet between two worlds, Berk.,. 1945;
- Paratore E., Bibliografia Ovidiana, Sulmona, 1958. К. П. Полонская.
Пусть не хватает сил, но желание все же похвально.
Публий Овидий Назон
Овидий - (Публий Овидий Назон) - один из самых даровитых римских поэтов, родился в 43 г. до Рождества Христова (711 по основании Рима) в городе Сульмоне, в стране пелигнов, небольшого народа сабелльского племени, обитавшего к Востоку от Лациума, в гористой части Средней Италии. Место и время своего рождения Овидий с точностью определил в своей автобиографии (Trist., IV, 10).
Род его издавна принадлежал к всадническому сословию; отец поэта был человеком состоятельным и дал своим сыновьям блестящее образование. Посещая в Риме школы знаменитых учителей, Овидий не чувствовал никакого влечения к ораторскому искусству, а с самых ранних лет обнаруживал страсть к поэзии: из-под его пера невольно выходили стихи и в то время, когда ему нужно было писать прозой.
По желанию отца, будущий великий поэт вступил на государственную службу, но, прошедши лишь нисколько низших должностей, отказался от ее, предпочитая всему занятия поэзией. Рано, также по желанию отца, женившись, он скоро должен был развестись с своей женой; неудачно и непродолжительно было его и второе супружество, и только третья жена его, из рода Фабиев, осталась с ним связанною навсегда. Вероятно, она и одарила его дочерью Периллой, которая также писала стихи (Trist., III, 7, 11).
Пусть о себе мнит каждый, что хочет.
Публий Овидий Назон
Дополнив свое образование путешествием в Афины, Малую Азию и Сицилию и выступив на литературном поприще, Овидий сразу был замечен публикой и снискал дружбу выдающихся поэтов, например Горация и Проперция. Сам поэт сожалел, что ранняя смерть Тибулла помешала развитию между ними близких отношений и что Вергилия (который обыкновенно не жил в Риме) ему удалось только видеть.
Первыми литературными опытами Овидия, за исключением тех, которые он, по его собственным словам, предавал огню «для исправления», были «Героиды» (Heroides) и любовные элегии. Героидами озаглавливаются в изданиях поэтом любовные послания женщин героической эпохи к своим мужьям или возлюбленным, обозначаемый в сочинениях самого поэта просто именем посланий, «Epistulae» (Epistolae). Изобретателем этого рода поэтических произведений был сам Овидий, как он об этом и заявил в своей «Науке любви» (III, 346). Заглавие «Героид» явилось впоследствии и встречается у грамматика VI столетия Присциана (X, 54: Ovidius in Heroidibus).
Taких любовных посланий или «Героид» с именем Овидия до нас дошло двадцать одно; но они далеко не все могут считаться подлинными. Сам поэт в одной из своих любовных элегий («Amores», 11, 18, 21 след.) поименовал только восемь «Героид» (значащихся под №№ 1, 2, 4, б, 6, 7, 10 и 11). Но это не значит, что все остальные «Героиды» подложны, хотя Лахман и утверждал это. Очень вероятно, что подложна 15-я «Героида», так как ее нет в древнейших списках Овидия; но несомненно подложны лишь шесть последних, заключающая в себе переписку между героями и героинями, они явно подделаны под стиль поэта, да и своим характером переписки резко отличаются от того, как задуманы и исполнены несомненно принадлежащая перу овидевского послания.
Все ж чаще бы сон возвращался с видением тем же! Нет свидетеля сну, но есть в нем подобье блаженства!
Публий Овидий Назон
По своему поэтическому достоинству не все «Героиды» одинаковы; некоторые из них, и именно те, на которые указывал сам Овидий, обличают руку мастера, с необыкновенною легкостью входящего в положение и настроение избранных им лиц, живо, остроумно и в удачных выражениях воспроизводящего их мысли, чувства и характеры. Любовные послания героинь, высказывающихся в чертах, свойственных индивидуальности каждой из них, тоску и страдание от долгой разлуки, являются, в известной степени, плодом риторического образования поэта; это - как бы увещательные речи (suasoriae), в составлении которых на вымышленные темы любили упражняться в риторских школах у римлян и которые у Овидия, по свойству его дарования, принимали, как это заметил еще слышавший его школьные декламации ритор Сенека, поэтическое выражение.
Яркость поэтического дарования Овидия высказывается и в «Героидах», но наибольшее внимание римского общества он обратил на себя любовными элегиями, вышедшими, под заглавием «Amores», сначала в пяти книгах, но впоследствии, по исключению многих произведений самим поэтом, составившими три книги, которые и дошли до нас, заключая в себе 49 стихотворений. Эти любовные эллегии, содержание которых в той или другой степени несомненно основывается на любовных приключениях, пережитых поэтом лично, связаны с вымышленным именем его подруги, Коринны, которое и прогремело на весь Рим, как об этом заявил сам поэт (totam cantata per Urbem Corinna). В этих более или менее сладострастных произведениях Овидию удалось проявить в полной силе яркое дарование, уже тогда, то есть в очень молодые годы его жизни, сделавшее его имя громким и популярным; оканчивая последнюю из этих элегий, он вообразил себя столько же прославившим свой народ пелигнов, сколько Мантуя обязана своей славой Вергилию, а Верона - Катуллу.
Смертного рок у тебя, а желанье твоё не для смертных.
Публий Овидий Назон
Бесспорно, поэтического дарования, свободного, непринужденного, блистающего остроумием, естественностью и меткостью выражения, в этих элегиях очень много, как много и версификаторского таланта, для которого, по-видимому, не существовало никаких метрических трудностей; но все-таки поэт, выпустив в свет свои «Amores», не имел достаточного основания ставить себя на одну доску не только с Вергилием; но и с Катуллой. Он не превзошел здесь ни Тибулла, ни Проперния, у которых, как и у самого Катулла, он делал даже не мало дословных или почти дословных заимствований (см. Zingerle, «Ovidius und sein Verhaltniss zu den Vorgangern und gleichzeitigen Romischeu Dichtern», Инсбрукк, 1869 - 1871).
Не менее шума наделало в свое время и то произведете Овидия; о приготовлении которого он возвещал своим читателям еще в 18-й элегии II книги и которое в рукописях и изданиях поэта носит заглавие «Ars amatoria» («Любовная наука», «Наука любви»), а в сочинениях самого поэта - просто «Ars». Это - дидактическая поэма в трех книгах, писанная, как и почти все сочинения Овидия; элегическим размером и заключающая в себе наставления, сначала для мужчин, какими средствами можно приобретать и сохранять за собой женскую любовь (1 и 2 книги), а потом для женщин, как они могут привлекать к себе мужчин и сохранять их привязанность. Сочинение это, отличающееся во многих случаях крайнею нескромностью содержания - нескромностью, плохо оправдываемою заявлением будто он писал эти наставления лишь для публичных женщин, solis meretricibus (Trist., II, 303), - в литературном отношении превосходно и обличает собою полную зрелость таланта и руку мастера, которая умела отделать каждую подробность и не уставала рисовать одну картину за другой, с блеском, твердостью и самообладанием. Написано было это произведение в 752 - 753 годах (2 - 1 г. до Рождества Христова), когда поэту было 41 - 42 года от роду.
Быть влюблённым - значит быть в бешенстве при здравом уме.
Публий Овидий Назон
Одновременно с «Наукой любви» появилось к тому же разряду относящееся сочинение Овидия, от которого до нас дошел лишь отрывок в 100 стихов и которое носит в изданиях заглавие «Medicamina faciei». На это сочинение, как на готовое, указывает женщинам поэт в III книге «Науки любви» (ст. 205), называя его « Medicamina formae» («Средства для красоты») и прибавляя, что оно хотя и не велико по объему, но велико по старанию, с каким написано (parvus, sed cura grande, libellus, opus). В дошедшем отрывке рассматриваются средства, относящиеся к уходу за лицом.
Bcкоpе после «Науки любви» Овидий издал «Лекарства от любви» («Remedia amoris») - поэму в одной книге, где он, не отказываясь и на будущее время от своей службы Амуру, хотел облегчить положение тех, кому любовь в тягость и которые желали бы от нее избавиться. Он исполнил и эту задачу рукою опытного поэта, но, сравнительно с «Наукой любви», «Remedia amoris» представляют скорее понижение таланта, не обнаруживающего здесь того богатства фантазии, той непринужденности в образах и даже той живости изложения, какими блистает «Ars amatoria».
Наступит золотой век, и люди будут жить без законов и принуждения, совершенно добровольно творя добро и справедливость.
Публий Овидий Назон
В направлении, которого Овидий до сих пор держался, ему дальше идти было некуда, и он стал искать других сюжетов. Мы видим его вскоре за разработкой мифологических и религиозных преданий, результатом которой были два его капитальных сочинения: «Метаморфозы» и «Фасты». Но прежде, чем он успел эти ценные труды довести до конца, его постиг внешний удар, коренным образом изменивший его судьбу. Осенью 9-го года по Рождеству Христова Овидий неожиданно был отправлен Августом в ссылку на берега Черного моря, в дикую страну гетов и сарматов, и поселен в город Томах (ныне Кюстенджи, в Добрудже). Ближайшая причина столь сурового распоряжения Августа по отношению к лицу, бывшему, по связям своей жены, близким к дому императора, нам не известна. Сам поэт неопределенно называл ее словом error (ошибкой), отказываясь сказать, в чем эта ошибка состояла (Trist., II. 207: Perdiderint cum me duo crimina, carmen et error: Alterius facti culpa silenda mihi est), и заявляя, что это значило бы растравлять раны кесаря. Вина его была, очевидно, слишком интимного характера и связана с нанесением ущерба или чести, или достоинству, или спокойствию императорского дома; но все предположения ученых, с давних пор старавшихся разгадать эту загадку, оказываются в данном случае произвольными.
Единственный луч света на эту темную историю пролило заявление Овидия (Trist. II, 5, 49), что он был невольным зрителем какого-то преступления и грех его состоял в том, что у него были глаза. Другая причина опалы, отдаленная, но может быть более существенная, прямо указывается самим поэтом: это - его «глупая наука», т. е. «Ars amatoria» (Ex Pont. II, 9, 73; 11, 10, 15), из-за которой его обвиняли как «учителя грязного прелюбодеяния». В одном из своих писем с Понта (IV, 13, 41 - 42) он признался, что первой причиной его ссылки послужили именно его «стихи» (nоcuerunt carmina quondam, Primaque tam miserae causa fuere fugae).
Груз становится лёгким, когда несёшь его с покорностью.
Публий Овидий Назон
Ссылка на берега Черного моря подала повод к целому ряду произведений, вызванных исключительно новым положением поэта. Свидетельствуя о неиссякаемой силе таланта Овидия они носят совсем другой колорит и представляют нам поэта совсем в другом настроении, чем до постигшей его катастрофы. Ближайшим результатом этой катастрофы были его «Скорбные Элегии» или просто «Скорби» (Tristia), которые он начал писать еще в дороге и продолжал писать на месте ссылки в течение трех лет, изображая свое горестное положение, жалуясь на судьбу и стараясь склонить Августа к помилованию.
Элегии эти, вполне отвечающие своему заглавию, вышли в пяти книгах и были обращены большею частью к жене, некоторые - к дочери и друзьям, а одна из них, самая большая, составляющая вторую книгу - к Августу. Эта последняя очень интересна не только отношением, в какое поэт ставить себя к личности императора, выставляя его величие и подвиги и униженно прося прощения своим прегрешениям, но и заявляющем, что его нравы совсем не так дурны, как об этом можно думать, судя по содержанию его стихотворений: напротив, жизнь его целомудренна, а шаловлива только его муза - заявление, которое впоследствии делал и Марциал, в оправдание чудовищно-грязного содержания многих из своих эпиграмм. В этой же элегии приводится целый ряд поэтов греческих и римских, на которых сладострастное содержание их стихотворений не навлекало никакой кары; указывается также на римские мимические представления, крайняя непристойность которых действительно служила школой разврата для всей массы населения.
Слезам присуща подчас сила слова.
Публий Овидий Назон
За «Скорбными элегиями» следовали «Понтийские письма» (Ex Ponto), в четырех книгах. Содержание этих адресованных разным лицам писем в сущности тоже, что и элегий, с тою только разницей, что сравнительно с последними «Письма» обнаруживают заметное падение таланта поэта. Это чувствовалось и самим Овидием, который откровенно признался (I, 5, 15), что, перечитывая, он стыдится написанного и объясняет слабость своих стихов тем, что призываемая им муза не хочет идти к грубым гетам; исправлять же написанное - прибавляет он - у него не хватает сил, так как для его больной души тяжело всякое напряжение
Тяжесть положения отразилась, очевидно, на свободе духа поэта; постоянно чувствуемый гнет неблагоприятной обстановки все более и более стеснял полет его фантазии. Отсюда утомительная монотонность, которая, в соединении с минорным тоном, производить в конце концов тягостное впечатление - впечатление гибели первостепенного таланта, поставленного в жалкие и неестественные условия и теряющего свое могущество даже в языке и стихосложении.
Есть некоторое наслаждение в слезах.
Публий Овидий Назон
Однако, с берегов Черного моря пришли в Рим два произведения Овидия, свидетельствующие о том, что таланту поэта были под силу и предметы, обработка которых требовала продолжительного и серьезного изучения. Первым из таких произведений были «Метаморфозы» (Превращения), огромный поэтический труд в 15 книгах, заключающий в себе изложение относящихся к превращениям мифов, греческих и римских, начиная с хаотического состояния вселенной до превращения Юта Цезаря в звезду. Этот высокий по поэтическому достоинству труд был начат и, можно сказать, окончен Овидием еще в Риме, но не был издан по причине внезапного отъезда. Мало того: поэт, перед отправлением в ссылку, сжег - с горя или в сердцах, даже самую рукопись, с которой, к счастью, было уже сделано несколько списков.
Сохранившиеся в Риме списки дали Овидию возможность пересмотреть и дополнить в Томах это крупное произведение, которое таким образом и было издано. «Метаморфозы» - самый капитальный труд поэта в котором богатое содержание, доставленное поэту главным образом греческими мифами, обработано с такою силою неистощимой фантазии, с такою свежестью красок, с такою легкостью перехода от одного предмета к другому, не говоря о блеске стиха и поэтических оборотов, что нельзя не признать во всей этой работе истинного торжества таланта, вызывающего изумление. Недаром это произведение всегда много читалось и с давних пор переводилось на другие языки, начиная с греческого перевода, сделанного Максимом Планудом в XIV столети по Рождеству Христову. Даже у нас есть немало переводов (как прозаических, так и стихотворных); четыре из них появились в свет в течение семидесятых и восьмидесятых годов текущего столетия.
Искусство - в умении скрыть искусство.
Публий Овидий Назон
Другое серьезное и также крупное не только по объему, но и по значению произведение Овидия представляют «Фасты» (Fasti) - календарь, содержащий в себе объяснение праздников или священных дней Рима. Эта ученая поэма, дающая много данных и объяснений, относящихся к римскому культу и потому служащая важным источником для изучения римской религии, дошла до нас лишь в 6 книгах, обнимающих первое полугодие. Это - те книги, которые Овидию удалось написать и обработать в Риме. Продолжать эту работу в ссылке он не мог по недостатку источников, хотя не подлежит сомнению, что написанное в Риме он подверг в Томах некоторой переделке: на это ясно указывает занесение туда фактов, совершившихся уже по изгнании поэта и даже по смерти Августа, как например триумф Германика, относящийся к 17 году по Рождеству Христову.
В поэтическом и литературном отношении «Фасты» далеко уступают «Метаморфозам», что легко объясняется сухостью сюжета, из которого только Овидий мог сделать поэтическое произведение; в стихе чувствуется рука мастера, знакомая нам по другим произведениям даровитого поэта.
Если хочешь, чтобы женщина продолжала любить тебя, старайся внушить ей мысль, что в восторге от её красоты.
Публий Овидий Назон
Есть в числе дошедших до нас сочинений Овидия еще два, которые всецело относятся ко времени ссылки поэта и стоят, каждое, особняком от других. Одно из них называется «Ibis» (известное название египетской птицы) и есть сатира или пасквиль на врага, который после ссылки Овидий преследовал его память в Риме, стараясь вооружить против изгнанника и жену его. Поэт послал этому врагу бесчисленное множество проклятий и грозил ему разоблачением его имени в другом сочинении, которое он написал уже не элегическим размером, а ямбическим, т. е. со всею эпиграмматическою едкостью. Название и форму сочинения Овидий заимствовал у александрийского поэта Калдимаха, написавшего нечто подобное на Аполлония Родосского.
Другое сочинение, не имеющее связи с остальными, есть дидактическая поэма о рыболовстве и носит заглавие «Halieutica». От него мы имеем только отрывок, в котором перечисляются рыбы Черного моря и указываются их свойства. Это сочинение, на которое, по специальности его сюжета, ссылался Плиний в своей «Естественной истории» (XXXII, 5), не представляет в литературном отношении ничего замечательного. Для нас было бы несравненно интереснее, если бы вместо этих двух маловажных произведений, до нас дошла трагедия Овидия, под заглавием «Медея», которая хотя и была произведением юности поэта, но считалась в римской литературе одним из лучших образцов этого литературного вида. На ней с удовольствием остановился Квинтилиан (X, 1, 98), о ней упоминал и Тацит, в «Разговоре об ораторах» (гл. 12).
Многие женщины являются на спектакли только для того, чтобы самим обратиться в зрелище.
Публий Овидий Назон
Не дошло до нас и еще нескольких сочинений, писанных частью в Риме, частью в Томах и в числе последних - панегирик Августу, писанный на гетском языке, о чем извещает в одном из своих понтийских писем (IV, 13, 19 и сл.) сам Овидий, все еще не теряя надежды на облегчение своей участи, если не на полное помилование. Но этим надеждам сбыться не было суждено. Не только Август, но и Тиберий, к которому он также обращался с мольбами, не возвратил его из ссылки: несчастный поэт скончался в Томах в 17 году по Рождеству Христову и был погребен в окрестностях города.
Овидий был последний из знаменитых поэтов Августова века, со смертью которого окончился золотой век римской поэзии. Злоупотребление талантом в период его наибольшего развития лишило его права стоять наряду с Вергилием и Горацием, но ключом бившее в нем поэтическое дарование и виртуозность его стихотворной техники делали его любимцем не только между современниками, но и во все время римской империи; и бесспорно Овидию, как поэту, должно быть отведено одно из самых видных мест в римской литературе. Его «Метаморфозы» и «Фасты» до сих пор читаются в школах, как произведение образцового по языку и стихосложению латинского писателя.
Слова женщины легче падающих листьев, которые вода и ветер несут, куда им угодно.
Публий Овидий Назон
Наиболее употребительное издание всех сочинений Овидия есть издание Меркеля (последнее издание, под редакцией Эвальда, вышло в 1834 - 1888 годах в Лейпциге).
Издания и переводы Овидия в России
- Я. Смирнов и В. Павлов, «Избранные басни из «Метаморфоз», с словарем и примечаниями (М., 1869, 4-е изд. 1878);
- А. Фогель, «Избранные элегии О.» (Киев, 1884);
- Стихотворные переводы «Метаморфоз»: О. Матвеева (М., 1876), Б. Алексеева (СПб., 1885), А. Фета (М., 1837) - лучший русский перевод;
- Стихотворные переводы «Скорбей»: Афанасия Афанасьевича Фета (М., 1893) и К. Н - ского («Журн. М. Н. Пр.», декабрь, 1884);
- Снегирев, «О источниках превращений О.» (Ученые Записки Моск. Университета», VIII, 1835);
- Мизко, «Овидий в русской литературе» («Москвитянин», 1854, т. 11);
- П. Безсонов, «Фасты Овидия» («Пропилеи», т. IV, стр. 81 - 165);
- Р. Фохт, «О годе ссылки О.» («Журнал М. Нар. Пр.», февраль, 1876 г.).
Овидий Назон Публий - цитаты
Вижу и одобряю лучшее, а следую худшему.
Покуда ты будешь счастлив, тебя будут окружать многочисленные друзья, но, когда наступят смутные дни, ты будешь одинок.
Вино располагает к нежностям и разжигает. От выпитого в большом количестве неразбавленного вина бегут, исчезая, заботы. Тогда на сцену является смех, тогда и бедняк собирается с духом, тогда проходят грусть, заботы и морщины на лбу, тогда намерения становятся искренними - что так редко в наш век.
Пользуйся юностью; жизнь быстро проходит: последующие радости не будут столь же прекрасны, как первые.
Все меняется, ничего не исчезает.
Содержание статьи
ОВИДИЙ, ПУБЛИЙ ОВИДИЙ НАЗОН (Publius Ovidius Naso) (43 до н.э. – 17 или 18 н.э.), римский поэт, оказавший сильнейшее воздействие на европейскую литературу от Средних веков до наших дней. Овидий родился в г.Сульмон в Апеннинах (ныне Сульмона, примерно 140 км к востоку от Рима), в богатой провинциальной семье. Овидий с братом, который был на год старше, вместе учились в Риме. Смерть брата, постигшая его в возрасте двадцати лет, произвела на Овидия сильнейшее впечатление. Овидий проявил незаурядные способности в области риторики и занялся было политикой, однако страсть к стихам одержала верх, и вскоре Овидий стал членом кружка аристократа Марка Валерия Мессалы. Вергилия ему довелось увидеть лишь однажды, он присутствовал на чтении Горацием его стихов, был знаком с Проперцием и Тибуллом и многими другими поэтами. Завершив свое образование в Афинах, Овидий совершил путешествие по восточному Средиземноморью, в котором его сопровождал поэт Эмилий Макр, а затем, проведя несколько месяцев на Сицилии, вернулся в Рим , где вошел в высокосветское общество. Два первых брака Овидия закончились разводом (вероятно, во втором у него родилась дочь), третий не смогло разрушить даже изгнание.
В 8 н.э. император Август внезапно отправил поэта в ссылку в Томы (совр. Констанца). Для изгнания было две причины – «оскорбление и ошибка». Оскорбление, несомненно, следует усматривать в аморальном легкомыслии написанной Овидием поэмы Искусство любви (Ars amatoria ). Эта тщательно отделанная безделка появилась примерно восемью годами ранее, что по несчастью совпало со скандалом, разразившимся из-за супружеской неверности дочери императора Юлии. Однако гнев Августа (который уже давно вел борьбу с распущенностью) разразился лишь теперь, когда в подобную историю оказалась вовлечена дочь Юлии, Юлия Младшая. В чем состояла «ошибка» поэта, остается загадкой. Здесь Овидий ограничивается лишь намеком. Он случайно оказался свидетелем чего-то недозволенного (и, вероятно, об этом не донес). Одни исследователи (их большинство) полагают, что Овидий играл роль доверенного лица в любовной связи Юлии, другие считают, что он был в курсе династических интриг с целью лишить Тиберия , сына императрицы Ливии от предыдущего брака, прав престолонаследника.
Овидий находился на острове Эльба, когда обрушилась беда. Если какой-то суд и имел место, то проводился он в тайне. Имущество поэта не было конфисковано, и его горячо любимая супруга против воли осталась в Риме, чтобы хлопотать о помиловании. Вера в преданность жены и постепенно угасавшие надежды на императорскую милость служили Овидию единственным утешением в Томах, захудалом укреплении, основанном греками на рубежах варварского мира. После смерти Августа, последовавшей в 14, надежды Овидия вновь ненадолго ожили, однако никакого отклика у преемника императора, Тиберия, к племяннику и приемному сыну которого Германику он обращался с ходатайством, поэт не нашел. Намереваясь посвятить последнему свои Фасты , Овидий даже принялся приводить поэму в порядок. Под конец жизни Овидий смирился с судьбой.
Любовная поэзия.
За исключением Метаморфоз и Галиевтики (фрагментарный и, возможно, подложный трактат о морском рыболовстве), написанных гекзаметром, все остальные произведения Овидия сложены элегическим дистихом, представляющим собой чередование строки гекзаметра и пентаметра. Эти стихи изящны и даже блестящи, хотя в целом производят несколько монотонное впечатление. Данный размер великолепно подходит как для шуток, так и для любовных переживаний, способен он и к передаче риторически форсированных чувств. Любовные элегии (Amores ) первоначально вышли в пяти книгах, но ок. 1 до н.э. Овидий переиздал их в трех книгах, и именно в этом виде они дошли до нас. Основная часть этих стихотворений посвящена любви. В соответствии с римской традицией, эти стихи развивают или варьируют сюжетные ходы новой греческой комедии и ее латинских продолжателей (Плавта, Теренция и др.). Большинство исследователей полагают, что Коринна – вымышленный персонаж . Героини (Heroides ) представляют собой жалобы мифических героинь на покинувших их или изменивших им возлюбленных. Здесь обнаруживаются черты сходства с некоторыми монологами греческой трагедии, а также влияние римских риторических школ. Изобретательность в игре оттенками и аллюзиями, по-видимому, ценилась римской аудиторией. Первые пятнадцать стихотворений Героинь появились к 1 до н.э. Стилистические особенности последних шести указывают на их более позднее происхождение. Эти последние шесть элегий соединены попарно: ответ героини приложен к посланию героя. Они нисколько не уступают более ранним посланиям, а возникающие внутри пары коллизии делают их еще интереснее. Средства для ухода за женским лицом (Medicamina faciei femineae ), стихотворный учебник косметики, вероятно, задумывался писавшим о любви автором как пародия на распространившийся в ту пору жанр поэтических трактатов на любую тему. Вскоре за Героинями была создана поэма Искусство любви (Ars amatoria ) в трех песнях. Поэма представляет собой настоящую комедию нравов в форме составленного Учителем любви руководства по ухаживанию, где рассказано о том, как отыскать любовницу и как ее удержать, а также даются аналогичные советы девушкам. Поскольку здесь имелись в виду исключительно дамы полусвета, впоследствии Овидий мог ссылаться на то формально оправдывающее его обстоятельство, что он отнюдь не поощрял супружеской неверности. Искусство любви с дополняющим его Лекарством от любви (Remedia amoris ) является самым блестящим, а также наиболее прославленным в Новое время творением Овидия.
Метаморфозы и Фасты.
Шедевром Овидия стала поэма Метаморфозы , написанная гекзаметром, традиционным размером эпической поэзии. В 15 песнях Метаморфоз (Metamorphoses ) повествуется о различного рода мифических превращениях, начиная с создания мира из хаоса и вплоть до апофеоза Юлия Цезаря, душа которого, согласно распространенному поверью, переселилась в комету, появление которой совпало с погребальными играми в его честь. Поскольку метаморфозы так или иначе входят в большинство греческих мифов, поэма превратилась в свод греческой мифологии, а в последней своей трети она излагает греческие и римские исторические легенды. В самом начале автор обещает соблюдать хронологический порядок и по мере возможности держит слово. Отдельные истории соединяются друг с другом хитроумными переходами, т.ч. складывается образ единого мира фантазии, подчиненного собственной логике воображения. Сознавая, что однообразия следует избегать любой ценой, Овидий свободно меняет интонацию и способ изложения. Мы встречаемся здесь с романтикой и фарсом, величием и ужасом, приподнятостью чувств и жутью, риторическими пассажами и полемикой, интересом к старине и патриотизмом.
До своего изгнания Овидий завершил Метаморфозы , но не успел их отредактировать. Он написал также поэму Фасты (Fasti ) в 6 песнях, посвященную римским древностям и легендам, связанным с датами римского календаря (поэма охватывает месяцы с января по июнь), который незадолго до этого был реформирован Юлием Цезарем и с пояснениями выставлен во многих местах. Возможно, важность Фастов как источника по римским религиозным обычаям преувеличивается, поскольку эти сведения в основном содержатся и в других источниках, однако нет сомнения в том, что под поэтическим пером этот довольно-таки сухой предмет становится живым и привлекательным. Фасты , как и Метаморфозы , в значительной степени проникнуты духом александрийского ученого и поэта 3 в. до н.э. Каллимаха.
Произведения, написанные в ссылке.
В изгнании Овидий написал Скорбные элегии (Tristia ) и Письма с Понта (Ex Ponto libri ).Он рисует подробную и живую картину своих бед, но лишь краешком глаза позволяет нам взглянуть на жизнь и обычаи обитателей этой пограничной крепости. Эти книги написаны главным образом для того, чтобы напомнить о судьбе их автора и вызвать к нему общее сочувствие, что могло бы способствовать его возвращению. Поэтому в Скорбных элегиях и Письмах с Понта постоянно варьируется одна и та же тема, куда подчас вплетается лесть императору. Вторая книга Скорбных элегий не столь подобострастна: вся она является длинной апологией, более проникновенной, чем ловкой, тех поступков, которые могли послужить причиной изгнания. Поэма Ибис (Ibis ) – поношение какого-то недруга поэта в Риме. Кто это, столь же неясно, как и в случае Коринны. Первую часть проклятия отличает красноречие, вторая уснащена сложными мифологическими аллюзиями. Среди утраченных произведений наиболее примечательна трагедия Медея , которую превозносили Квинтилиан и Тацит.
Влияние.
Мало кто из поэтов сравнится с Овидием по влиянию на потомков. Мода на Овидия впервые возникла в ходе Возрождения 11–12 вв., в эпоху, которую окрестили Aetas Ovidiana («веком Овидия»). Поэты, выходившие из школ при соборах, подражали Овидию и в придворных поэмах, посвященных прекрасным дамам, и в поэтических посланиях друзьям, но также и в стихотворных переложениях Библии. К примеру, он был любимым поэтом плодовитого Бальдерика (1046–1130), настоятеля Бургульского монастыря, а также бродячих студентов и менестрелей 12 в. Кое-кто прибегал к хитроумнейшим ходам, чтобы навязать Овидию высоконравственные цели, и благодатным полем для столь близких Средневековью аллегорических истолкований оказались прежде всего Метаморфозы . Однако подчас воодушевление заходило слишком далеко, и в числе еретиков, восходивших в Париже на костер, были и такие, кто утверждал, что «Господь вещал через Овидия точно так же, как и через Августина». Лишь на Вергилия Данте ссылается чаще, чем на Овидия, и он же – самый упоминаемый автор у Чосера, имевшего рукопись Метаморфоз , которые были незаменимым источником сведений по мифологии до тех пор, пока Боккаччо и другие авторы не составили компиляции по мифологии. В эпоху Возрождения Овидий вновь вошел в моду. Петрарка и Боккаччо просто напоены им, так же как и Монтень, и поэты Плеяды во Франции, и великие писатели Испании и Португалии. Шекспир, знакомый с Метаморфозами по стихотворному английскому переводу Артура Голдинга, много заимствовал отсюда, в частности излагая историю Пирама и Фисбы, вставленную в Сон в летнюю ночь , и сочиняя заклинания Просперо в Буре . Самодостаточный элегический дистих Овидия повлиял на завершенное А.Попом развитие английского героического дистиха, в первую очередь, быть может, благодаря сделанному Кристофером Марло точному, строка в строку, переводу Любовных элегий (1597). Мильтон также многим обязан Овидию, в особенности в своих описаниях (ср. Нарцисс в Метаморфозах III 413–436 и Ева в Потерянном Рае IV 457–469).
После Мильтона и Мольера, после перевода Метаморфоз , вышедшего в 1717 (Драйден и др.), интерес к Овидию начал угасать. Романы доставляли читателю более занимательные сюжеты, по вопросам мифологии куда легче было обратиться к справочнику, и даже в области эротики появились более возбуждающие сочинения. Пуритане осуждали Овидия за безнравственность, романтикам не нравилась его жизненная позиция. Овидий уступил место Вергилию, потом на смену латинским авторам пришли греческие, и, наконец, предпочтение было отдано современной литературе.